Немного грязи на струнах

Познакомился с гитарой в 94-м, после первого курса Нальчикского колледжа информатики и вычислительной техники. Лето, ощущение легкости от заполненных строчек в зачетке, во дворе колледжа девушки-сокурсницы толпятся вокруг парня с гитарой, мрачно хрипящего «Перемен требуют наши сердца». Бинго. Идеальный мотиватор пубертатного периода. Стать рокзвездой я решился без раздумий. Тем более, на верхней полке шкафа лежала армейская гитара отца. Долго ли, коротко ли, через пару лет у меня появилась первая настоящая электрогитара местного розлива, а с появлением в гардеробе чёрной кожаной куртки, в 98-м году, я обрёл смелость выступать на сцене. Назвали мы наш ВИА «Орион», играли безобразно тяжелый метал, усугублённый нальчиксим воспитанием и безработицей 90-х. На фоне других городских ортодоксальных металистов имени Deep Purple и Iron Maiden мы смотрелись крайне ярко и необычно, поскольку одними из первых на Северном Кавказе локализовали свежие идеи Korn и Limp Bizkit. Люди, пытавшиеся сосчитать колки на моей гитаре, обычно сбивались со счета и переключались на басгитару, где опять начинали сомневаться в своих базовых вычислительных способностях и извлекали из себя лишь одно слово «зачем?». Мы тогда еще не понимали, что уже нашли все коричневые ноты в музыке. К 2003 году любителей метал-музыки на Северном Кавказе уже ничто не спасало от одержимого жужжания струн и эпилептически отчаянного вокала наших шедевров — мы отыграли на множестве рок-фестивалей в КБР, Осетии и Ставрополье. Поэтому приглашение от Краснодарского фестиваля «ПроРок» было логичным расширением целевой аудитории нальчикских обертонов. Решили ехать.
Это был август 2003 года, мы были на пике формы и могли разорвать в лоскуты любое мероприятие, будь то пикник кришнаитов или проводы в армию. В нас был ядерный потанцевал, готовность дать гари, вдуть копоти, насыпать камни в уши, размазать нотами по газону, выдавить «нулями» завтрак, ну и всё такое. Наш барабанщик Миня купил и подружил с ногами двойную педаль с карданом для бас-барабана и мог расстреливать слушателей тяжёлыми россыпями битов, оставаясь при этом невозмутимым, словно английский лорд. Басгитарист Аслан, в отличии от нас, настоящий музыкант со слухом и вкусом. До сих пор не могу понять, как мы смогли привлечь его своими незатейливыми музыкальными узорами. Дружба с нами тяжело сказалась на его печени и заставила пасть крайне низко его самого и его басгитару, генерировавшую проклятья звукорежиссеров. Вокалист Идар никогда ни к чему не готовился и всегда ко всему был готов — от него требовалось выдать в ритм напор англоязычного шлака не слишком далеко от необходимой тональности и он с этим всегда мог стравиться в любом состоянии тела и разума. А ваш покорный слуга, помимо любимой семиструнки Ibanez, решил взять с собой на фестиваль новенький напольный гитарный процессор эффектов Korg AX3000. Я из тех, кто купив машину ещё какое-то время не снимает с сидений плёнку, поэтому, мой только что купленный процессор был весь в заводских наклейках и я отгонял от него не только мух, но и завистливые взгляды других гитаристов.
За день до выступления, упаковав друзей и репертуар из десятка свежайших песен в три легковушки, мы двинули из Нальчика в Горячий Ключ. Это около 500 километров, которые мы провели пережёвывая домашние пирожки и анекдоты друг друга. Был чёткий план: отыграть и отметить. Я слыл среди друзей блюстителем трезвости, поэтому ехал в безалкогольной машине, а весь запас спиртного заботливо разместили в красной восьмерке нашего звукорежиссера Толика — ближе к целевой аудитории.
В те годы, на заре мобильной связи, для телефонов с симками КБР поездка в Ставрополье и Краснодарский край была полноценным роумингом со всеми вытекающими из него дополнительными рублями на за минуту. Желание сэкономить ограничивало наши коммуникации между машинами, а конкретного места куда надо доехать никто толком не знал — GPS и прочие прелести ограничивались пожелтевшими автомобильными картами и передаваемыми из поколения в поколение воспоминаниями предков. В дороге колонна несколько раз распадалась и мы потеряли не малое количество времени в поисках друг друга на трассе, а позже и заветного санатория, который был забронирован для участников фестиваля. Наконец мы нашли поворот, максимально подходящий под описание организатора мероприятия и указатель «Долина очарования». Свернули и упёрлись в шлагбаум. Охранник категорически отказывался нас пропускать, ссылаясь на то, что это санаторий МВД и сюда ссылают отдыхать органы. На вопрос, является ли это место «Долиной очарования» хранитель врат ответил утвердительно, что усилило наш напор и уверенность в своей правоте. Он кому-то позвонил, мы тоже сделали вид, что кому-то звоним и в итоге заветный шлагбаум открылся. Местечко так себе, для людей с не искалеченным зарубежными курортами вкусом. В общем, нам было в самый раз. Из новых построек только сауна с бассейном. Остальное — это отдельно стоящие скромные домики в лесной чаще. Мы заселились в два из них и сразу послышался звон доставаемых из багажника восьмерки бутылок с огненной водой. План «отыграть и отметить» начал превращаться в «отметить и отыграть». Удивляясь, что вокруг нет больше никого и нас, видимо из особого уважения, поселили отдельно от остальных участников фестиваля, мы развели костер в мангале и накрыли на стол. Отправили организатору СМС, что заселились.
Этот вечер остался в памяти не всех участников события, но оставил не мало следов на теле санатория. В течение первого же часа несколько человек превратились в тыквы. Самой большой тыквой по размеру и состоянию оказался наш вокалист. Оставшиеся в живых попарились в сауне и разошлись по койкам. Стемнело. Нам позвонил организатор фестиваля со словами «Вы где?». Мы напряглись. Отправили трезвого ходока, то есть меня, на КПП. Оказалось, что есть пансионат «Долина очарования», а еще есть лесная роща «Долина очарования», в которой есть санаторий МВД.
Уже через пять минут, оперативно погрузив тыквы и прочий скарб в машины, мы мчались прочь от места отдыха оперативников. Было ощущение, что за нами вот-вот отправят погоню. Но повезло. За нами следовал только наш перегар.
Наконец мы нашли тот самый пансионат, оказавшийся по факту бывшим пионер-лагерем. Там все тоже были в тыкву, как и полагается рокерам в ночь перед выступлением. Мы нарекли сие место пьянерским лагерем, рассказали свою историю испуганным организаторам и мирно уснули.
Ночью был ливень, поэтому утро было свежим и тяжелым одновременно. Похмелье устами проснувшихся обещало себе и окружающим больше не пить. Никогда. Самым грустным был тот, кто вчера ходил по санаторию МВД со спущенными штанами и орал на деревья. Наш вокалист так проявлял любовь к природе. Кто-то предложил опохмелиться и от упоминания водки двое предъявили всем содержимое своих желудков. Тут нам позвонили и сказали, что на площадке все готово и нас ждут на саунд-чек. Это в минутах двадцати езды, а мы частично в трусах. Никак не успеть. Играть без саунд-чека, да еще на совершенно новой для себя площадке — затея не самая правильная даже для таких отчаянных как мы. Казалось, что наше мероприятие начало накрываться медным изделием. Тут проявился наш опытный звукорежиссер Толян, который совершил обряд отрезвления матом и минералкой. Он не для того оставил своего кота и паяльник в Нальчике, чтобы вернуться без новой звездочки на фюзеляже. Выступлению быть. Ибо, по его словам, если бы алкогольное отравление могло быть причиной отмены рок-концертов, то мы до сих пор слушали бы Битлз.
Место проведения фестиваля «Поляна дельтапланеристов» в долине с поэтическим названием «Инженерная щель». После ночного ливня поляна превратилась в болото. Сначала перспектива испортить обувь и одежду удерживала съезжавшуюся публику на расстоянии от поля. Но по мере того, как пиво и прочие напитки обостряли чувство безразличия у неизбалованной большими мероприятиями рок-тусовки Северного Кавказа, поле перед сценой все же начало понемногу наполняться. Как мы знаем, обычный человек и пьяный поклонник рок-музыки это разные этапы эволюции сознания. Поэтому в некоторых ценителях музыки тут же проявились и ценители грязевых ванн. Сказать, что было очень грязно это не сказать ровным счетом ничего. В тот день Поляна Дельтапланеристов была, пожалуй, самым грязным местом в Галактике. Ну на планете Земля уж точно.
Подъехав к площадке, Толян убежал договариваться с местными духами музыки в лице технического персонала. Нам сказали, что саунд-чек уже прошел и тема закрыта: «опоздали, так опоздали, по ходу отстроитесь.». Используя пятидесятилетнюю настойку из лексикона и темперамента, Толян отключил у оппонентов критическое мышление. В итоге, нам пообещали дать целых двадцать минут перед самым началом. То есть надо было уже бежать на сцену. Что мы и сделали. Ситуация осложнялась тем, что установленную сцену за ночь жестко затопило вместе с проводкой, поэтому решили сделать новую — из двух военных Камазов: с них сняли борта и поставили спиной друг к другу. Организаторам можно было посочувствовать, им пришлось многое переделывать на ходу, поэтому претензий никто не выказывал.
Народа собралось уже около пары тысяч и продолжало прибывать. Хедлайнерами фестиваля были Калинов Мост, а молодая перспективная группа из Нальчика, как мы себя называли, открывала мероприятие. У нас было немного времени на подготовку и мы метнулись к двум одиноко-стоящим в поле Камазам. По пути до сцены мы несколько раз падали, поскользнувшись в грязи. Уже буквально в метрах десяти перед сценой я потерял свой правый кроссовок в вязкой жиже. Руки были заняты гитарой и сумкой с процессором. Пришлось выковыривать ногой. Мысленно попрощавшись с носками я выковырял какой-то другой кроссовок, но свой тоже удалось спасти и обуться, хотя выглядело это жутко. Барабанщик Миня пытаясь балансировать уронил в грязь свой новенький кардан. Его боль пронзила матом уши всех, кто был в радиусе ста метров. Аслан отделался относительно легко, ноги по колено в жиже, но гитара цела. И только Идар, как и подобает человеку с адской головной болью, безразлично перебирал грязь ногами, ведь ничего в этом мире не имеет значения, кроме обещаний фармацевтов на упаковке цитрамона.
Мы начали подключаться. Было очень не комфортно, словно ты голый перед многотысячной толпой. Ведь всё это время за нами с интересом наблюдало множество скучающих людей. Ситуацию немного разрядил родной голос Толяна в мониторах. Он объяснил, что куда и как подключить. Миня продолжал материться — его упавшие в грязь педали стали скользкими, что грозило изменить весь рисунок песни в совершенно неожиданный момент. Я снял и кроссовки, и носки, чтобы не испачать свой новенький процессор, но тут же пожалел — кузов был уже достаточно грязный. Купленный пару недель назад процессор ничего не могло спасти от настоящего рок-фестиваля. Каждый проверил свой инструмент по очереди. На удивление всё достаточно быстро срослось. Толян дал отмашку и мы переглянувшись и осмотревшись вокруг замерли на мгновение.
Песня, с которой мы открывали свой сет, начиналась с моей гитары и затем в сильную долю включались бас и барабаны. Если вы знаете Korn, то стиль вам знаком. Я запомнил то ощущение на всю жизнь. Когда вместе с первым ударом барабанов вся толпа мгновенно срывается с места и мчится к сцене. Это было внутреннее ликование. Сложно описать испытанное мной тогда вдохновение и подъем. Всё, через что мы прошли до этого, все репетиции, сложности, проблемы — всё это однозначно стоило пережить ради такого ощущения.
Тем временем песня сменялась песней. Я толком не слышал Идара, но видел, что он давит легкие в микрофон и толпе это нравится. Миня отчаянно травмировал барабаны, периодически все же соскальзывая ногами с педалей — это было заметно по поднимающимся бровям Аслана, который к тому же случайно снес стойку с тарелкой, размахивая грифом на очень тесной сцене. Я несколько раз промахивался по кнопке переключения пресета на процессоре, чем тоже добавлял неожиданностей в аранжировку. Размахивая головой в стиле вокалиста группы Pantera, Идар ударился об рамную конструкцию импровизированной сцены. Кузов Камаза так задрожал, что я аж почувствовал этот удар босыми ногами. Мы остановились посреди песни, Идар кивнул, дав понять, что головная боль наконец прошла и мы продолжили, словно пауза была частью задуманного. Мы могли себе такое позволить, всё равно никто не знал наших песен.
Группа Орион зажгла не по-детски. Толпа ревела и это было чем-то новым для нас. Выйдя со сцены и добравшись до машин, мы чувствовали себя опустошенными и счастливыми. Вся нервотрепка и переживания предыдущих дней были позади, мы отлично показали себя вопреки обстоятельствам. Организаторы практически подбежали к нам, излучая восхищение. Они переживали, что погода похоронит мероприятие. Но молодая никому не известная группа, на которую особо никто не рассчитывал, смогла с самого старта вскипятить мокрую Поляну Дельтапланеристов.
Погревшись немного в лучах славы и полуденного солнца, мы решили поехать домой. Удовлетворение и усталость — это вот про нас тогда. Собрали весь свой арсенал в машины и начали прощаться с новоявленными поклонниками. Грязь была повсюду. Точнее всё было в грязи. Кроме нашей самооценки. Следующая остановка — Уэмбли. Мы так шутили. Страну с концертами мы так и не покинули, но на следующий год нас все же пригласили на «ПроРок» и мы опять разожгли. И снова был ливень, снова были огрехи по части организации, но это было круто и нам наконец удалось реализовать план в правильной последовательности: сначала отыграть и только потом отметить.
Вот так бывает, всё сначала происходит не так, как планировал. Начал играть на гитаре, чтобы понравиться девушкам, но увлекаешься гитарой и все деньги тратишь на всякое барахло для неё. Едешь за славой, но попадаешь в грязь. Однако стоит проявить упорство и всё свое умение — грязь становится целебной, а слава приходит сама. Нужно держаться выбранного курса… «пусть лучше он прогнется под нас».

Сайта фестиваля уже не существует, но в сети всё еще есть упоминания о нём и о никому не известной группе из Нальчика: https://www.yuga.ru/articles/culture/3340.html