Арбузы

Арбузы. Люблю их. До рези в мочевом пузыре. Скудные танцевальные навыки, которыми обладаю, появились именно благодаря им. В детстве август был окрашен трауром приближения нового школьного года и только появление спелых арбузов хоть как-то спасало этот месяц. Наша семья Булатовых, будучи городской со свежевыкорчеванными сельскими корнями, в далекие 80-е имела огромный конгломерат родственников в нескольких деревнях. Корни не отпускали новоявленных горожан, да и те не сопротивлялись. Вместе веселее. Каждые выходные отцовский желтый Москвич-412 привычно вёз всю семью по маршруту Нальчик-Карагач-Алтуд-Нальчик. Надо было побывать и в отцовском Карагаче, и в мамином Алтуде. Родственники — субстанция ревнивая. Надо всех увидеть и всем про всех рассказать. Мне очень повезло с ними. Это около 500 человек, 200 из которых я всё ещё помню по именам. Маленькая республика это когда тебе говорят, что младший сын брата снохи твоей двоюродной сестры по материнской линии женился на дочке троюродного брата твоего отца. И ты сразу понимаешь о ком речь.

Каждое лето, класса до восьмого, меня отдавали в деревню к бабушкам и дедушкам. Чтобы определиться в какую именно, мои родители устраивали что-то похожее на тендер. Могли себе позволить — я был первенец в роду в новом поколении и при этом довольно смазливый. Если получалось так, что спрашивали моё мнение, я больше любил папин Карагач. Там мне меньше приходилось драться. У деревенских забавы веками не меняются, подраться с городскими — святое дело. Зато эта сельская манера знакомства, подразумевающая сначала мордобой, а потом разговор, успешно применялась мной самим по возвращению в город. Хорошая школа знаете ли. Однажды, когда мне было лет десять, у маминого Алтуда, несмотря на переизбыток деревенских драчунов, появилось огромное преимущество — дедушка арендовал колхозное поле и выращивал бахчевые. В основном арбузы. Братья из Карагача звали на велокросс с ночёвкой в поле под звездами, а я закрывал глаза и видел дедушку из Алтуда, стоящего с арбузом в руках. Никогда ещё Алтуд не обыгрывал Карагач с таким счётом. Я ехал к маминым родителям и мысленно общался с организмом, упрашивая осилить как можно больше этих сладких ягод за предстоящую последнюю неделю каникул.

Оказавшись в деревне я сразу попросил, чтобы меня отвезли к деду. Жил он в строительном вагончике посреди поля и, завидев вдалеке очередного нагнувшегося над арбузами халявщика, стрелял в воздух и громко матерился. Схема работала: все убегали с пустыми руками или максимум с одним арбузом. Такие несущественные потери были заложены в бизнес-план, как неизбежные.

В вагончике никого не было, дедушка часто отлучался ненадолго, но к вечеру всегда возвращался, поэтому ржавая «копейка», пыля по дороге, оставила меня одного в поле. То, что я видел вокруг было похоже на рай. Арбузы, арбузы, арбузы. В дороге я проголодался и решил проверить съестное в вагончике: из еды был хлеб и сыр. Ну и поле арбузов. Взяв нож я принёс в жертву первый приглянувшийся из них. Вкусно, но мгновенно пришло осознание — горячие от солнца арбузы не так приятно есть и после них быстрее хочется пить. После нескольких часов ожидания и ещё одного жертвоприношения, утомлённый тишиной и жарой, я решил вздремнуть. В тот момент, когда я понял, что велики шансы остаться одному ночью в поле луна уже показалась на небе. Позже выяснится, что дедушка не ожидая никого в гости уехал к другу на соседнее поле пополнить запасы питьевой воды, а там нашёлся повод для затянувшегося до утра праздника. В деревне все за меня спокойны, ведь я с дедом. В принципе, это было спокойное время, вагончик запирался изнутри и в нем было всё необходимое, кроме электричества. И воды. Но пока было светло я не додумался найти спички, а когда стало темно, понял, что смачно пахнущая керосином лампа мне не пригодится.

Кстати, вы никогда не были ночью в поле? Так чтобы темно и больше никого вокруг? Для начала рекомендую кукурузное, со зрелыми немного подсохшими початками — это аттракцион паникующего воображения. Из вас вылезут все страхи, на которые вы только способны. Например, у подростков в Карагаче была такая забава — на краю деревни начинались огромные кукурузные поля и днем на велосипедах отвозили на противоположную сторону поля лопату. Поздно вечером приезжали к полю, бросали жребий и проигравший должен был пройти сквозь кукурузу и вернуться с той самой лопатой. Можно было отказаться. Но к тебе обязательно приклеится обидное прозвище. Это не круто. Вообще с прозвищами кабардинцы поступают мгновенно,  беспощадно и на всю жизнь. В Алтуде был тракторист возраста моего деда по прозвищу Орел. И вроде бы круто звучит, но ровно до того момента, когда узнаешь, что однажды на глазах бригадира на него в чистом поле нагадил орел. Или другой сверстник деда — комбайнер Банан. На сельхоз-выставке в Париже в составе советской делегации ударников труда был приглашён на торжественный ужин за которым съел пару бананов в кожуре. А единственного парня, который вернулся через минуту и отказался идти в кукурузное поле за лопатой назвали Мокрый. И звали его так сколько себя помню. А дело реально стрёмное, пешком в один конец минут двадцать. Я проигрывал два раза. И оба раза я был прям на грани того, чтобы отказаться. Но мой дядя Анзор, будучи старше на два года, всегда клал руку мне на плечо и говорил что-то вроде: «если боишься, то ничего страшного, для городских это нормально».  Внутри просыпался какой-то принципиальный несгибаемый партизан и я шёл в поле.  Суть этого кукурузного страха в том, что если начинаешь прислушиваться, то отчётливо слышишь, как в поле вокруг тебя что-то перемещается. Абсолютно отчётливо. Один или несколько, быстро или медленно, но чётко слышимое перемещение чего-то. И вроде все понимают, что это просто волны ветра каскадами шевелят плотно стоящие друг к другу стволы кукурузы и те бьются друг об друга тяжёлыми подсохшими початками. Но как только в детской голове щёлкает «ну а вдруг это не ветер?», страх сметает самообладание и ноги автоматически ускоряют испуганную тушку.

Ночное арбузное поле  создаёт страхи концептуально иначе. В отличии от шумящего кукурузного поля, арбузное — показывает. Особенно, если оказаться в поле, залитом ярким лунным светом, отражающимся от арбузов, как от чьих-то пригнувшихся голов. Пойди разбери их, вдруг кто реально притаился. Смотришь и прям действительно не отличить от чьей-то головы, тем более, листья вдалеке, чуть шевелясь от ветра, создают иллюзию движения этих «голов». А много ли надо десятилетнему школьнику, чтобы представить в ночном поле солдат-диверсантов в касках, окруживших его одинокий вагончик и медленно ползущих по-пластунски со всех сторон. Безвыходная ситуация, казалось бы. Но та ночь заполнилась не только осажденным вагончиком. Как я уже упомянул, вода закончилась. Алюминиевый бидон был сухой, как слёзы Чака Норриса, а сырный рассол в трехлитровой банке запахом сразу дал понять, что не согласен стать моей добычей. Поэтому я остался один на один с двумя огромными арбузами, оказавшимися в вагончике. И ладно бы они были пресными и не спелыми, но оба оказались теплыми и предательски сладкими как мёд. Во рту начинало всё слипаться, заедал ещё. Опять губы слипались, хотелось пить. Отрезал и ел ещё. Во рту уже был невыносимый гадко-сладкий привкус. Давление в животе выталкивало на улицу, где под взглядами притаившихся солдат я стеснительно сливал сконвертированную жидкость и возвращался в вагончик. Не помню уже сколько было таких ходок, но помню состояние опустошенной безысходности и противный сладкий привкус во рту. Хочется пить и спать. Но ни то, ни другое невозможно. Только арбузные корки и поле ползущих диверсантов вокруг. Сон в подрастающем организме всё же как-то победил и вернувшийся под утро дедушка застал запертый изнутри вагончик с торчащим из окна дулом незаряженного ружья. Я очень любил деда, но бидон с водой в его руках в тот момент был вне конкуренции.

На следующий день я поспешно возвращался домой в город на белом ГАЗ-24 дяди Хасана. В сердце разочарование, а в багажнике куча ненавистных арбузов. После той ночи, я не мог думать о них до следующего сезона.  Но зато мысль о предстоящем учебном годе уже не казалась такой печальной.

В общем, если окажитесь на арбузном поле ночью, не бойтесь. Это, конечно же, никакие не солдаты, а черепа ползущих зомби. Вы знаете что с ними делать. Запирайтесь в вагончике с заранее припасенной водой и заряженным ружьем.

И не забывайте охлаждать арбузы!